?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Необходимость размещать научные публикации в инете становится все очевидней. Печатные издания выходят, но особого резонанса не вызывают. Можно десять раз переписать историю многих ключевых памятников, никто не заметит. Все упорно продолжают кормиться устаревшими мифами, не воспринимая новую информацию. Даже интересно было бы узнать те механизмы распространения открытий в массах, которые действовали в 60-70-е. То ли большие тиражи работали, то ли осмысленый интерес читающей публики, которой было больше. ХЗ. Сегодня, чтобы донести до публики результаты исследовательской работы, нужно сто раз печатать одно и то же под разными соусами. Авось какая-то часть достигнет цели и может быть изменит сложившиеся стереотипы. Вот я и решил выложить одну свою недавнюю статью в виде публикации в сообществе. Далеко не у всех есть сборники ОИРУ, которые за пределами Москвы почти не продаются, да и в Москве все меньше.


А.В. Чекмарев.

Двухколоколенные храмы
в усадьбах графа П.А. Румянцева-Задунайского



(Статья опубликована в сборнике «Русская усадьба» № 12. М., 2006. С. 537-563, в оригинале она с примечаниями, здесь они послетали).


В храмостроении классицизма двухколоколенные церкви занимают особое и весьма значительное место.
По сей день этот вопрос остается одним из самых малоизученных. Исторически неприсущая православным храмам типология,
тем не менее, образовала здесь самостоятельную линию, существовавшую полтора столетия, пришедшиеся на периоды барокко и классицизма.
Сегодня известно более ста проектов и построек подобного рода.
Большинство их было возведено в усадьбах, причем, как правило, по заказам представителей дворянской элиты,
неплохо ориентировавшихся в современной им архитектуре и имевших возможности для привлечения профессиональных зодчих. Двухколоколенные храмы, проникнув через усадьбы в провинцию,
так и остались принадлежностью столичной архитектуры, отражавшей предпочтения двора и аристократии.





Проникновение в Россию западной двухбашенной типологии произошло через один ключевой памятник, ставший в ряд важнейших национальных святынь.
Его идея принадлежала Петру Великому, а окончательная реализация – Екатерине II.
Речь идет о Троицком соборе Александро-Невского монастыря (с 1797 г. – лавры). В его облике двухбашенная композиция фактически обрела свою легитимность в православной церковной архитектуре.
Определяющее значение этого памятника требует хотя бы небольшого экскурса в сложную историю его проектирования и строительства.

Собор главного столичного монастыря начали возводить в 1722 г. по проекту Т.Швертфегера.
Он представлял собой купольную базилику с парными колокольнями на западном фасаде. Архитектура здания, подчеркнуто динамичная, выдержанная в пышных ордерных
формах католического южно-немецкого барокко, свидетельствовала о смене ориентиров в петровской архитектуре.
Проект пришелся на период утверждения России империей и поиск новых государственных символов,
устанавливающих связь с национальной историей и общеевропейской. Храм, в котором должна была находиться гробница Александра Невского, почитаемого князя-воина,
архитектурно продолжал линию, восходившую к базиликам Рима, что в свете наименования новой российской столицы и фигуры ее главного небесного покровителя - св. Петра - кажется вполне закономерным.
Оформившиеся претензии России на преемственность Риму расширили ее культурно-исторический контекст, включив в него вполне конкретные ассоциации с христианскими святынями католического мира.

Собор уверенно и отчетливо провозглашал вхождение двухколоколенной композиции в православное храмостроение, увязав конкретную архитектурную тему с культом почитаемого святого и с памятью о ратной славе русских воинов. Его роль в качестве актуального иконографического образца была предрешена. Тем не менее, этот потенциал реализовался значительно позже, во второй половине XVIII в.
Первый лаврский собор постигла печальная участь. Уже в ходе строительства обнаружились серьезные конструктивные просчеты. В 1753 г. возведенный вчерне храм было указано разобрать, что спустя два года и произошло. Однако образ собора продолжал сохранять свою актуальность, и поначалу, вероятно, планировалось возвести здание заново в тех же формах. При всей чужеродности Троицкого собора общему характеру елизаветинского храмостроения (возродившему многие из допетровских традиций, например пятиглавие) властью осознавалось его мемориальное значение в качестве памятника, связанного с первым императором и победами русского оружия. Приговоренный к сносу храм продолжали изображать на гравюрах и иконах Александра Невского, чей культ «государя-воина» получил необычайно пышное оформление.

Важный имперский символизм памятника верно почувствовала Екатерина II, завершившая дело Петра Великого постройкой нового собора на прежнем месте. Утвержденный ею в 1776 г. проект И.Е.Старова реанимировал образ разобранного двухколоколенного храма, но уже в новой классицистической редакции. Императрица воспроизвела прежнюю базиликальную схему с двухколоколенной папертью, наполнив архитектурный образ новым содержанием в рамках т.н. «греческого проекта». Прямое следование петровским заветам соединилось с качественно новым звучанием темы Рима, стоявшего у истоков имперской идеи и европейского христианства.

Ассоциации с римским собором Св. Петра, опосредовано присутствовавшие и в первом швертфегеровском проекте, теперь усилились. Классицизм с его опорой на наследие античности и Ренессанса придал сходству большую конкретику – в общем купольном силуэте, в использовании ордера и оформлении интерьера. Это привело к заметному смещению акцентов в композиции здания - доминирование многоярусных барочных колоколен сменилось в замысле Старова главенством купола при относительно низких башнях. Намек на прославленный римский прототип очевиден, тем более что в претендующем на роль столицы просвещенной Европы Петербурге тема осеняющего град монументального купола до того не была представлена. Купольная базилика, вознесшаяся над Невским монастырем, организующая панораму комплекса с реки, вновь подчеркнула включенность России в ход европейской истории, в том числе и архитектурной. Город обретал знаковый символ, важный для имперской идеологии и утверждения классического архитектурного стиля.

Церемония закладки собора состоялась 30 августа 1778 г., в день празднования перенесения Петром Великим мощей Александра Невского. Кроме императрицы присутствовали великий князь Павел Петрович с супругой и многочисленная свита. Под руководством Старова изготовили деревянную модель, позволившую детально представить будущее здание. Сам собор вчерне выстроили к 1786 г. Освящение его состоялось 30 августа 1790 г. в присутствии Екатерины и всей императорской фамилии.

Лаврский собор являлся также главным храмом ордена св. Александра Невского, учрежденного в 1724 г. по воле первого императора. Орден долго сохранял статус главной военной награды. Строительство здания в период между двумя победными русско-турецкими войнами и прямая связь с историей сражений Александра Невского обеспечили ему значение главного воинского храма страны, которое он удерживал вплоть до появления другого военного мемориала – Казанского собора.



От внутренней содержательной стороны внимание современников неминуемо обратилось к внешним признакам возводимого Екатериной II храма. Его роль в качестве иконографического образца, слабо проявившаяся в судьбе предшественника, на сей раз получила новое мощное подтверждение. К тому же в сознании дворянства конца XVIII века, усвоившего многое из европейских культурных традиций и новшеств, образ двухбашенного храма не был столь откровенно чужим (и чуждым), как в восприятии людей петровской эпохи. Потому композиция Троицкого собора не столько прямолинейно копировалась (слишком специфическим были масштаб и назначение постройки), сколько открыла возможность для дальнейшей интерпретации его архитектурной темы, высочайше дозволенной и всячески одобряемой. Двухбашенность для многих стала желанной принадлежностью церковного здания, соответствовавшей исходящей от двора моде. Не исключено, что она действительно ассоциировалась у современников с триумфом в первой русско-турецкой войне, как считают некоторые исследователи. Мотив парных колоколен включался в различные композиционные схемы в соответствии с запросами и возможностями заказчиков, а также назначением и масштабом самих построек.

В сфере усадебного строительства обращает на себя внимание группа церквей, возведенных высшими сановниками и военачальниками сразу после 1776 г., вслед за утверждением императрицей проекта Старова. Стремление подражать монарху, заполучив себе малое подобие всего символически значимого, исходящего от высшей власти, было характерной чертой русского дворянства, особенно высокопоставленного. Оперативный отклик на инициативу государыни не только демонстрировал верноподданнические чувства, но и отражал сопричастность дворянской элиты ходу царствования и истории. В 1770-1790-е гг. двухбашенные храмы были построены по заказам П.А.Румянцева, Н.И.Панина, А.М.Голицына, М.М.Измайлова, И.Г. и З.Г. Чернышевых, П.В.Завадовского и других близких ко двору персон. Некоторые многократно варьировали единожды выбранный образец. В первую очередь новая типология возникла в подмосковных усадьбах. Уже в ранних по времени постройках видно стремление трансформировать столичную тему в соответствии с масштабом и функциями камерной усадебной церкви.

Среди екатерининского окружения особым постоянством архитектурных предпочтений отличался фельдмаршал П.А.Румянцев-Задунайский (1725-1796). В его церковном строительстве двухбашенная тема была доминирующей, причем на протяжении длительного периода. На сегодняшний день можно говорить приблизительно о шести возведенных во владениях полководца двухколоколенных церквях. Из них сохранились четыре, в разной степени известные специалистам. В рамках одной публикации они прежде не рассматривались.



Повышенное внимание исследователей всегда привлекала наиболее ранняя из румянцевских церквей – Троицкая в подмосковном селе Троицкое-Кайнарджи. И по дате закладки (1778 г.), и по аналогичному посвящению она - прямая реакция на собор Александро-Невского монастыря.

Давнее включение храма в круг произведений Баженова внесло путаницу в строительную историю памятника, затруднив его объективную оценку. Сохранившееся в архиве письмо В.И.Баженова к Г.А.Потемкину 1774 г., где упоминается о посылке архитектором через П.А.Румянцева выполненного им плана церкви, было неверно истолковано многими исследователями. Этот факт рассматривался как подтверждение баженовского авторства в отношении задуманной Румянцевым церкви в подмосковной усадьбе Троицкое-Кайнарджи. При этом правильное прочтение письма доказывает, что Баженов посылал через Румянцева чертеж, предназначавшийся для Потемкина. Тем не менее, в публикациях утвердилась датировка Троицкой церкви 1774 г. На самом деле Румянцев тогда еще не владел подмосковным селом Троицким и не мог вести там какое-либо строительство. Документальные подтверждения начала строительных работ в Троицком датированы 1776 г., а закладка храма состоялась только весной 1778 г. Проект, вероятно, разрабатывался с конца 1777 г., о чем свидетельствует ряд писем, в которых упоминаются привлеченные заказчиком архитекторы К.И. Бланк и Ю.М. Фельтен. Баженов в этой связи в источниках не фигурирует, и, по всей видимости, проектирование Троицкой церкви никак с ним не связано.

А.Н.Петров еще в 1957 г. опубликовал документы, убедительно доказывающие, что в распоряжении Румянцева было несколько разных вариантов проекта, в том числе и присланные Фельтеном из Петербурга. Заказчик поручил московскому архитектору К.И.Бланку на их основе сочинить окончательный вариант, пожелав непременно включить в него «башенки», т.е. парные колокольни. Многократно публиковавшиеся чертежи из «Смешанного альбома» М.Ф.Казакова, обычно принимаемые за баженовский проект, вероятно, и являются итогом предпринятой Бланком компиляции. По этим чертежам храм и был возведен с некоторыми незначительными изменениями, возникшими в ходе строительства.

Незамеченной осталась бросающаяся в глаза эклектичность проекта. Румянцев пожелал приставить двухбашенную паперть к распространенному в усадьбах типу крестообразной церкви с небольшой трапезной. Западная часть, буквально задавившая приземистую постройку, имеет свой, выбивающийся из общего, ритм проемов, свое оформление колонных портиков, плохо стыкующееся с другими частями. Бланк, по возможности, смягчил контраст, однако не устранил его полностью. Главенство паперти, ее первостепенное значение для заказчика подчеркнуты обилием ордерных форм и пышной фасадной декорацией, присутствующими на остальном здании как бы в разреженном, упрощенном виде. Западный фасад самодостаточен и кажется взятым из другого проекта. Храм словно создавался ради этого парадно-триумфального входа с арочной нишей в обрамлении башен. Увенчание их шпилями вместо предполагавшихся в проекте фигур ангелов усилило барочный динамизм композиции, а сами острые «шпицы» внесли в образ дух петровской эпохи.

Видимо, ассоциации с петровскими церквями возникли в Троицком-Кайнарджи вполне осознанно. Фельдмаршал не столько формально следовал примеру императрицы, завершившей одно из важных начинаний Петра I, сколько предложил собственную трактовку заданной темы. Трепетное почитание Петра Великого в семье Румянцевых породило субъективное воспоминание о первом разобранном соборе Швертфегера, непосредственно связанном с императором. У румянцевской церкви с прототипом обнаруживается много общего, начиная от посвящения, и заканчивая такой убедительной цитатой, как предполагавшиеся в проекте скульптуры ангелов на колокольнях (они изображены на чертеже из «Смешанного альбома»). Такие же изваяния видны на гравюре Г.Качалова 1748 г. и других распространенных изображениях Троицкого монастырского собора. Несомненно, оттуда же заимствованы доминирование ярусных башен в композиции и общая барочная стилистика, уже успевшая устареть при дворе к концу 1770-х гг. Все это позволяет считать подмосковный храм запоздавшей репликой швертфегеровского собора, спровоцированной аналогичным по цели, но иным по результату, шагом императрицы. Формально следуя примеру государыни, Румянцев словно не упустил случая оригинально выразить собственное критическое отношение к ней, противопоставив новомодному проекту Старова четкую ориентацию на петровский архитектурный идеал.

Конкретное происхождение проекта Троицкой церкви, как уже отмечалось, до конца не выяснено. Говорить о едином авторстве здесь не приходится. Отметая полностью участие Баженова, следует внимательнее присмотреться к петербургским мастерам первого ряда – в документах выполнивший чертежи архитектор именуется «искуснейшим», но имя его не называется. Известно, что для Румянцева работал Ю.М.Фельтен, пославший зимой 1777 г. несколько чертежей в Москву. Они вполне могли относиться к задуманному в Троицком храму. Заложенная весной 1778 г. церковь, действительно, близка творческому почерку Фельтена, компромиссно сочетавшему принципы раннего классицизма с барочной нарядностью фасадов.

Возможно, Фельтен и являлся основным разработчиком проекта румянцеской церкви, однако ее главная архитектурная тема – двухбашенная паперть - взята из вполне конкретного проекта другого зодчего, Ж.-Б.М.Валлен-Деламота. Западный фасад Троицкого храма почти повторяет его чертеж западного фасада католической церкви на Невском проспекте, датированный 1761-1762 гг. Известно, что француз исполнил тогда несколько сходных вариантов, по одному из которых костел начали возводить в 1763 г. Впоследствии строительство было надолго прервано, а при возобновлении его А.Ринальди замысел подвергли переработке – отказались от башен и сильно изменили декор фасадов. Так что в своем осуществленном виде костел не мог послужить образцом для архитектурных заказов Румянцева. Так же Румянцев не мог заказать проект Троицкой церкви непосредственно самому Валлен-Деламоту. Когда задумывалось сооружение храма, архитектора уже не было в России. В 1775 г. он уволился со службы в Академии художеств и уехал во Францию.



Вероятно, фельдмаршал ранее видел (или даже приобрел) проектные чертежи Валлен-Деламота, бывшего до середины 1770-х гг. самым модным и преуспевающим столичным архитектором. Не исключено, что примененная в проекте костела композиция главного фасада Деламотом была использована еще раз - в исполненном им в 1764 г. проекте возобновления Троицкого собора в Александро-Невском монастыре. К сожалению, он, как и разработанные тогда же аналогичные проекты других архитекторов, до сих пор остается неизвестным. Можно только предполагать, что серия этих проектов могла как-то повлиять на архитектуру русских двухбашенных церквей, в том числе и на построенный Румянцевым храм в Троицком-Кайнарджи.

Сравнивая чертеж западного фасада Троицкой церкви с двумя деламотовскими вариантами костела, трудно не заметить их сходства. Общими являются композиция с арочной нишей в центре, напоминающая триумфальную арку; расстановка колонн, размещение и рисунок проемов; почти идентичны средние ярусы колоколен с завершениями в виде лучковых фронтонов. Отличны только ярусы звона на башнях. В румянцевском храме они напоминают аналогичные части колоколен на одном из чертежей Ж.-Ф.Неффоржа. Его архитектурная графика, издаваемая специальными тетрадями увражей, стала с 1770-х гг. популярным руководством для русских архитекторов и заказчиков. Таким образом, следует констатировать компилятивный характер возведенного Румянцевым храма, «смонтированного» на основе разных источников.

Другие построенные полководцем храмы не имели прямого отношения к лаврскому собору и по-своему интерпретировали двухбашенную типологию. Ставший излюбленным мотив парных колоколен соединялся с разными композициями самих церковных зданий. Для Успенской церкви в украинской усадьбе Вишенки (1782-1787) он кажется необязательным дополнением, не поддержанным в схеме фасада, хотя и выявленным в плане.



Башни со шпилями (явное воспоминание о Троицком-Кайнарджи) поставлены над западной частью прямоугольного здания, увенчанного посередине куполом. Реализованный в Троицком-Кайнарджи принцип «храма при колокольнях» в Вишенках обернулся обычной для православной традиции схемой «колоколен при храме». Воплотившаяся в первом случае католическая тема однофасадности храма здесь развития не получила. Успенская церковь рассчитана на круговой обзор, а ее боковые фасады с шестиколонными портиками акцентированы даже сильнее западного.

История строительства памятника по документам просматривается довольно пунктирно. Известно, что храм строился под присмотром двух работавших для Румянцева архитекторов – М.К.Мосципанова и его ученика Д.Г.Котляревского. Сам Мосципанов до приезда в 1770 г. на Украину учился в Москве у Баженова. И Мосципанов, и Котляревский руководили строительными работами во многих усадьбах фельдмаршала, выступая в основном в качестве исполнителей чужих замыслов. Однако нельзя исключать и их собственное творческое участие в корректировке приобретаемых заказчиком проектов. Т.П.Каждан, проведя анализ имеющихся архивных данных, считала возможным автором проекта вишенской церкви Ю.М.Фельтена. Те самые чертежи, отосланные им Румянцеву в декабре 1777 и в феврале 1778 г., которые обычно соотносят с предполагаемой постройкой храма в Троицком-Кайнарджи, могли содержать проекты для других усадеб графа, в том числе для Вишенок. В архитектуре Успенской церкви, действительно, много параллелей с творчеством Фельтена, особенно с его небольшими столичными церквями – лютеранскими (на Васильевском острове и Кирочной улице) и армянской (на Невском проспекте). С последней есть почти точные совпадения в плане, рисунке фасадов, характере ордера и лепных украшениях. Простое визуальное сопоставление подтверждает причастность Фельтена к проектированию храма в Вишенках.






Неразрешимую пока загадку представляют еще две румянцевские церкви на Украине – в Кочуровке и Парафиевке. Они не сохранились, не известны пока и их изображения. Обе церкви строились одновременно с храмом в Вишенках при участии тех же архитекторов, Мосципанова и Котляревского. По поводу Парафиевки в переписке Румянцева имеется упоминание о плане церкви, «прожектированном польским офицером». Каждан полагает, что эти храмы были также двухколоколенными. Относительно кочуровской церкви она ссылается на свидетельства местных жителей, заставших памятник до разрушения. В случае с парафиевским храмом вывод сделан на основании рисунка, имеющегося на листе межевого атласа из Черниговского исторического музея. Якобы там изображена двухбашенная церковь. Ознакомившись с этим документом, вынужден признать, что крохотный рисунок носит очень условный характер, к тому же второй колокольни на нем не видно. Вопрос о типологии храма в Парафиевке, таким образом, остается пока открытым.

Оригинальна по композиции сохранившаяся до наших дней Преображенская церковь (1781-1787) в селе Великая Топаль, также на Черниговщине. Она возводилась под наблюдением Д.Г.Котляревского. Ее постановка в комплексе усадебных построек обусловила размещение парных колоколен не над входом в храм, а на его северном фасаде, обращенном к барскому дому. В духе обманок XVIII века на боку здания была создана убедительная имитация двухколоколенной паперти с «ложным» портиком главного входа. Здесь двухбашенность окончательно превратилась в своего рода эмблему румянцевских церквей, присутствующую всюду, независимо от структуры здания или его размещения в ансамбле.



Преображенская церковь единственная из храмов Румянцева выполнена в «готическом» стиле. Интерес заказчика к этому модному направлению проявился в сооружении стилизованных под средневековые замки усадебных домов в Троицком-Кайнарджи и Вишенках. Подобная архитектурная тема, восходящая к увеселительным павильонам на Ходынском поле (возведенным к празднованию победы в русско-турецкой войне 1768-1774 гг.), в сознании современников приобрела военно-триумфальное звучание. В усадьбах Румянцева классицизм и «готика» обычно соседствовали в архитектуре основных построек. При «готических» дворцах в Троицком и Вишенках строились храмы «классического вкуса». В Великой Топали произошла своеобразная инверсия – напротив классицистического дома возводится церковь с ярко выраженными «готическими» чертами. Характер оформления фасадов и деталей позволяет связывать происхождение ее проекта не с московской баженовско-казаковской «готикой», а с петербургской линией этого стиля, представленной прежде всего проектами и постройками Ю.М.Фельтена. Его возможное авторство подтверждает и убранство интерьера лепниной в стиле раннего классицизма, напоминающее характер отделки столичных церквей архитектора, например армянской на Невском проспекте. Похожие лепные украшения присутствуют и внутри Успенской церкви в Вишенках, что позволяет говорить о работе одних и тех же мастеров, привлекаемых Румянцевым для отделки своих усадебных церквей.

Последней по времени двухбашенной церковью в архитектурных заказах фельдмаршала стала Казанская церковь в усадьбе Чеберчино. Расположенное на восточной окраине нынешней республики Мордовия в конце XVIII века село принадлежало к Алатырскому уезду Симбирской губернии (до этого – Казанской). Чеберчино для Румянцевых имело особое значение. Сюда при Анне Иоанновне был сослан отец фельдмаршала петровский сподвижник А.И.Румянцев. Опала продолжалась три года, с 1731 по 1734. Впоследствии Чеберчино (или Чаборчино, как оно фигурирует в документах) превратилось в доходное имение. Там действовал винокуренный завод. В 1762 г. супруга Петра Александровича Е.М.Румянцева, собираясь отправиться на лечение к водам и находясь в стесненных финансовых обстоятельствах, горестно писала мужу: «Ехать к водам с пустыми руками не можно, надо деревни заложить и продавать, так таких очень мало есть, буде Чаборчино продать, так не с чем и жить».

В 1798 г. в Чеберчине освятили новую каменную церковь во имя Казанской иконы Богородицы. Как свидетельствует метрика, «по церковным документам храмоздателем значится граф П.А.Румянцев-Задунайский». Так что строительство началось, видимо, еще до кончины фельдмаршала в декабре 1796 г. На закате дней он словно в память об отце и собственном детстве задумал сооружение храма в отдаленной усадьбе, никогда не принадлежавшей к числу наиболее опекаемых его резиденций. Достраивалась церковь сыном графа Николаем. Два боковых придела получили символическое посвящение, указывая на связь поколений владельцев родовой вотчины. Правый был освящен во имя положения вериг апостола Петра, а левый – во имя Николая Чудотворца.

Церковь в Чеберчине имеет выразительный архитектурный облик. Ее монолитный, почти кубический объем с низким куполом в плане очерчивает греческий крест. Центричность здания нарушена обязательными для Румянцева парными звонницами над западной частью. Несмотря на стилистическую эволюцию (памятник принадлежит к строгой палладианской линии классицизма), типологические предпочтения заказчика и в середине 1790-х гг. остались неизменными. В остальном архитектура этого памятника отличается от облика других двухбашенных храмов, ранее возведенных Румянцевым. Суровая монументальность образа не вяжется с вычурной нарядностью церквей в Троицком, Вишенках и Великой Топали. Это обусловлено изменившейся архитектурной модой, оставившей в прошлом украшательство раннего профранцузского классицизма. Облик Казанской церкви формировался на основе совсем иных образцов.

Композицией, рисунком фасадов и формой парных звонниц последний румянцевский храм примыкает к серии проектов, выполненных Д.Кваренги в начале 1780-х гг. по заказу Екатерины II. Они варьировали тип камерной итальянской капеллы. Все проекты объединяла зальная структура и отсутствие купола, из-за чего единственным опознавательным признаком храма становились парные колокольни над входом, имевшие вид невысоких звонниц. Проекты различались оформлением фасадов, как всегда у Кваренги, весьма лаконичным, и формой башен, круглой или граненой. Две такие церкви были выстроены в Пулкове (Смоленская, 1782-1784) и Московской Славянке (Преображенская, 1783-1787), селах, окружавших императорскую резиденцию в Царском Селе.

466.98 КБ

Их появление в окрестностях столицы наделяло сельский ландшафт знаковыми культурно-историческими ассоциациями с «родиной искусств» Италией, страной роскошных вилл и просвещенных меценатов. Античный дух, исходящий от строгих классических форм палладианского стиля, был созвучен архитектурным образам «греческого проекта» Екатерины II. Храмы Кваренги следует рассматривать в русле ее политики по преобразованию пространства империи. Несмотря на масштабное соответствие типу обычного сельского храма, большого распространения вариант Кваренги не получил. Слишком мало в нем было следования исконным принципам русского храмостроения с наличием купола как неотъемлемой принадлежности церковной постройки. Кваренгиевские проекты оказали влияние лишь на единичные храмы в усадьбах царедворцев, однако во всех случаях они были дополнены введением купольной формы. Помимо Казанской церкви в Чеберчине, к этой линии примыкает Казанская церковь в усадьбе Красное (1790-е – 1810), построенная фаворитом императрицы А.П.Ермоловым.
Храм в Чеберчине наиболее близок к одному из кваренгиевских проектов церкви в Пулкове. Есть точные повторы многих элементов, в том числе формы парных колоколен. Почерк Кваренги узнается и в характере внутреннего пространства с изысканным оформлением. Так что есть все основания причислить памятник к кругу произведений выдающегося зодчего.

Казанская церковь замыкает круг двухбашенных храмов, возведенных по заказам екатерининского фельдмаршала. В усадебном строительстве его наследников эта архитектурная тема уже не присутствовала, по крайней мере, не коснулась православных церквей. В этом отношении показательна трансформация замысла Петропавловской церкви в Гомеле, задуманной Н.П.Румянцевым. В начале 1800-х гг. проект храма выполнил Л.Руска. Представленное на чертежах здание исключительно оригинально. Если судить по западному фасаду, то его можно причислить к типу двухколоколенных церквей, восходящих к популярному образу римского Пантеона. Знаменитый античный памятник имел тогда две небольшие звонницы над входным портиком, возведенные в XVII в. В эпоху классицизма эта композиция использовалась многими архитекторами, обращавшимися не столько к самому оригиналу, сколько к аналогичной палладианской версии - храму виллы Барбаро-Вольпи в Мазере. На заре XIX в. стали актуальны образы Рима с их подчеркнутым монументализмом, что и отразил проект Руски. В его творчестве тех лет есть почти точное воспроизведение первоисточника - проект храма при казармах Белозерского полка, чрезвычайно похожего на Пантеон.

Приближен к этому прототипу и проект церкви для Гомеля. Помимо общей объемно-планировочной структуры, архитектор повторил и такую отличительную черту античного образца, как круглое отверстие в куполе. Это сделало невозможным размещение над куполом необходимой для церковного здания главки с крестом. Несмотря на обращение к древнему идеалу и игнорирование православных традиций, проект Руски тем не менее был достаточно компромиссным. Вместо двух звонниц на западном фасаде храм имел четыре. Две другие предполагались с восточной стороны. Таким образом, внешне здание уподоблялось привычному в России типу пятикупольной церкви. Это, впрочем, не сняло противоречивость замысла - отсутствие креста над центральным куполом зрительно делало храм четырехглавым. Возможно, это смутило заказчика, решившего не вступать в конфликт с церковными властями и в итоге отклонившего проект.

Примечательно, что отправной точкой при проектировании гомельской церкви послужил образ двухколоколенного храма, постоянно присутствовавший в архитектурных заказах отца Н.П.Румянцева. Проект Руски словно развивал архитектурную тему Казанской церкви в Чеберчине, а в планировочном отношении он даже похож на структуру храма в Великой Топали. Нельзя исключать, что граф предварительно ознакомил архитектора с чертежами уже имевшихся фамильных храмов и просил учесть некоторые их особенности. В то же время двухбашенную композицию было решено трансформировать в пятикупольную, что вероятно отражало собственные взгляды сына полководца.





В итоге церковь в Гомеле была возведена по совершенно иному проекту, разработанному английским архитектором Д.Кларком. Осуществленный вариант отличался масштабностью и опорой на другие европейские прообразы (например, церковь св. Женевьевы (Пантеон) в Париже). Однако проект Л.Руска был использован при возведении католического костела св. Екатерины в Гомеле (возведен к 1818 г., освящен в 1822 г.). Работавший для Румянцева Кларк существенно переработал замысел предшественника. Общая композиция стала проще, а из четырех звонниц оставили только две, на западном фасаде. Это вполне отвечало характерному облику католических храмов. Символично, что заимствованная из католической традиции типология, реализовавшись на волне религиозной толерантности Просвещения в православном храмостроении П.А.Румянцева, при его сыне вернулась к своей исходной конфессиональной принадлежности.

Открытость русской культуры XVIII века в европейский контекст способствовала перениманию готовых композиционных приемов и повторению образцов, известных в европейской архитектуре со времен Ренессанса. Национальное сознание по-своему, порой весьма своеобразно, интерпретировало появление чужих (и зачастую чуждых) архитектурных форм. Мотив парных колоколен, заменивший присущую православному храму единственную звонницу, в своем истинном значении почти не осознавался. Колокольней считали одну из звонниц, вторую часто использовали в качестве часовой башни или никак не использовали, считая ее башней «для симметрии». Примеров такой трактовки предостаточно. О ее устойчивости свидетельствуют описания храмов в метриках конца XIX в. О Казанской церкви в Чеберчине священник в 1887 г. свидетельствовал, что у нее «с северной и южной стороны купола полагаются две башни, из которых на северной устроены часы… а звонница устроена на юго-западной башне». Есть примеры, когда рядом с двухколоколенной церковью возводили отдельно стоящую большую колокольню, будто не считая парные башни храма подходящими для этой функции. Форма, таким образом, заимствовалась отдельно от своего содержания.
Это снова подтверждает, что распространение двухколоколенной типологии шло не благодаря функциональному удобству этой схемы, а скорее, наоборот, вопреки ее трудной адаптации. Заказчики руководствовались иными, более важными целями, как, например, ориентация на символически значимые образцы или следование примеру монарха. Подобная мотивация определяла характер усадебного храмостроения П.А.Румянцева-Задунайского, предложившего различные варианты применения двухбашенной темы в архитектуре собственных церквей.

Comments

( 24 comments — Leave a comment )
oleg_pief
Jan. 16th, 2008 09:40 pm (UTC)
Только через официальные образовательные институты - государственные ВУЗы, училища и т.п. Только информация которая дается преподом на кафедре считается официальной и правильной. Экзамены способствуют вдалбливанию ее настолько глубоко в мозг, что вся другая просто не воспринимается, имхо.
"То ли большие тиражи работали, то ли осмысленый интерес читающей публики, которой было больше." Думаю, дело ни в том ни в другом, а в том ЧТО же рассказывает препод на лекции. Поэтому, надо дружить с коллегами-исследователями, которые читают лекции студентам ;)
av4
Jan. 16th, 2008 10:43 pm (UTC)
Спасибо, конечно. Но сам с собой я все же дружу. Стараюсь, по крайней мере. Только одна проблема - чтобы просветить студентов по части двухбашенных храмов, надо иметь лекционный курс по 6 академических часов в неделю. Тогда до этого не самого ключевого вопроса дело может и дойдет. А так, чтоб вы зналли, в главном архитектурном вузе страны (где я среди прочих преподов лекции читаю), истории русской архитектуры отведены 2 часа (2Х45 минут)в неделю и всего один курс (3-й). Из-за этого дефицита часов полностью исключена, например, такая тема, как русское деревянное зодчество. А весь модерн, неорусский стиль и неоклассицизм читаются за ОДНУ лекцию. На искусствоведении в Суриковском мы тоже все по верхам изучали. Да и вообще я не считаю студентов важными звеньями в передаче научного знания, как ни странно. Подавляющее большинство вообще ничего не воспринимает, не говоря уже о послдених открытиях. Это показывают наши экзамены. Хочу выложить в ЖЖ коллекцию студенческих перлов из их экзаменационных писулек. Только единицы что-то усваивают. Но и среди них все меньше тех, кто остается в профессии и продолжает эту цепочку дальше. В науку сейчас все чаще приходят люди со стороны, с другим образованием, но уже как сложившиеся исследователи. Вот среди этого круга коллег все новое и распространяется, не выходя за его пределы. Такой междусобойчик получается.
dip_c
Jan. 17th, 2008 12:22 am (UTC)
Огромное спасибо за новое сообщество, с удовольствием присоединяюсь, только в качестве наблюдателя и, возможно, комментатора, потому, что в архитектуре - даже менее, чем просто любитель...

По теме. Двухколокольная, базиликанская схема русских православных храмов давно волнует меня. И началось именно с румянцевской Успенской церкви в Вишенках. Впервые я увидел её с Десны, проплывая мимо на байдарке - и не поверил своим глазам - базилика на Сиверщине??? Первая мысль - здесь была когда-то лютеранская или католическая община, что само по себе достаточно фантастично в тех местах. Всё разъяснила румянцевская "дача" (достойная отдельного рассказа). Кстати, церковь в Вишенках, не была сугубо усадебной, барской - она была общедоступной в селе и замыкала главную улицу, на противоположном конце которой располагается усадьба. В отличии от, скажем, усадебного храма в Качановке - имении владельцев Парафиевки, обслуживающей сахарный завод (тоже достойный рассказа) - расположенного на закрытой усадебной территории.
И оказывается, что Черниговщина богата на двухколокольные храмы!
Ваша фраза - "Проникновение в Россию западной двухбашенной типологии произошло через один ключевой памятник, ставший в ряд важнейших национальных святынь." - требует некоего переосмысления. Да, румянцевская Успенская церковь в Вишенках, Преображенская в селе Великая Топаль (спасибо, что рассказали о ней, надо будет обязательно там побывать) можно считать отголоском петербуржских экспериментов. Наверное и собор в Новгород-Северском Спасо-Преображенском монастыре нужно отнести к этой категории: .
А вот как быть с Троицким собором в Чернигове - ? Ведь это 17-й век, Правобережье Днепра только-только воссоединилось с Московией, а на месте Петербурга ещё было болото. Да, здесь явно католическое влияние, но ведь этот собор строился как совершенно православный храм и это на Руси!
Но самый удивительный для меня двухбашенный православный храм находится в паре километров от Троицкого собора - в сердце черниговского Детинца стоит Спасо-Преображенский собор, заложенный на два (? на вскидку) десятилетия раньше, чем киевская София. . Изначально он не был двухбашенный. Северная башня существовала с домонгольских времён, а южную построили на месте крестильни в 18 веке, надстройки со шпилями появились тогда же. Тоже петребуржские веяния? Древнерусский храм в византийских традициях обретает облик западной базилики?
И ещё один интересный храм с Черниговщины - четырёхбашенная Воскресенская церковь в Козельце:
П.С. А ещё очень интересна тема довольно редкой трёхкупольной схемы православных храмов. Здесь, на Черниговщине, тоже есть на что посмотреть.
П.П.С. Прошу прощения за обилие фотографий в комментарии, если это плохо, можно оставить только ссылки.
dip_c
Jan. 17th, 2008 12:31 am (UTC)
Со Спасо-Преображенским собором в Новгород-Северском я, пожалуй, поспешил - там не башни, а пятикупольная схема...
av4
Jan. 17th, 2008 09:29 pm (UTC)
Отвечаю по порядку:
1. В Новгороде-Северском в Спасо-Преображенском монастыре стоит собор, построенный по проекту Джакомо Кваренги. Так что здесь присутствие Петербурга в чистом виде.
2. Собор Троице-Ильинского монастыря в Чернигове действительно отразил западные католические влияния, всегда сильные в украинской архитектуре. У него и архитектор иноземный, не помнбю как звали. А вообще эта тема больших соборов базиликального типа с парными башнями на западном фасаде, появившихся на Украине в начале 18 века, достаточно интересна. Есть точка зрения, что перве из них были возведены в рамках осмысленной программы храмостроительства гетмана Мазепы - т.н. "украинского возрождения", стремившегося создать своеобразный синтез западной типологии костела с чертами храмов Киевской Руси. У некоторых древних храмов были четко проявленные в композиции лестничные башни с западной стороны. Мазапинские соборы - Николлаевский военный собор и собор Братского монастыря (оба в Киеве, не сохранились) повлияли на этот тип, развивавшийся до середины 18 века - соборы Мгарского и Крестовоздвиженского монастырей на Полтавщине, Троице-Ильинского в Чернигове. На русскую архитектуру эти образцы вряд ли оказывали прямое воздействие. Все известные двухколоколенные церкви в усадьбах Черниговщины и Полтавщины относятся к концу 18 - началу 19 века и опираются на источники из центра империи, петербургской или московской архитектуры. Для того же Румянцева столичная среда была актуальней, чем не очень знакомые и достаточно чужеродные украинские соборы. Верхний слой дворянской аристократии смотрел в сторону Петербурга, а не Киева или Чернигова. Это вне всяких сомнений. Но какими-нибудь косвенными путями все это могло переплетаться.
3. Собор в Чернигове был реконструирован на средства князя Потемкина в 1780-90-е годы. Тогда для симметрии построили недостающую башню, скорее тоже с оглядкой на проснувшийся в Петербурге интерес к теме. Чуть позже такой же реконструкции подвергся древний собор в Каневе. Скорее всего, древняя композиция с двумя башнями была в 18 веке известна и ее вполне осмысленно возродили. Но эти храмы точно не были первопричиной развития типологии в России. Скорее они сами испытали влияние образов и стилистики классицизма.
dip_c
Jan. 17th, 2008 10:31 pm (UTC)
Спасибо, что привели в порядок мои хаотичные размышления на тему двухколоколенных храмов Черниговщины. Собор в Н.-Северском по проекту Кварнеги??? Теперь понятно откуда там было это стойкое ощущение Петербурга в совершенно допетровском обрамлении монастырских стен-кремлика и построек-палат.
И ещё один домоногольский перестроенный, очевидно тоже во времена Мазепы, в некое подобие базилики черниговский храм - http://i.io.com.ua/img_aa/large/0054/22/00542285.jpg - Успенский собор Елецкого монастыря. А также не могу не упомянуть Кирилловскую церковь в Киеве, тоже домонгольскую и тоже перестроенную в 17 веке, и, хотя и не приобрётшую две башни на западном
фасаде, но весьма "позападневшей" и ставшей одним из образчиков "украинского барокко" http://www.mykiev.info/pics/gal-0000023.jpg.

А как насчёт трёхкупольных храмов? Было бы очень интересно эту тему рассмотреть.
av4
Jan. 17th, 2008 10:35 pm (UTC)
Ну, храмов самобытного и очень ярковго украинского барокко сохранилось довольно много на Черниговщине, Полтавщине, в Киеве и области. Много их было утрачено в советское время. Трехбанные (трехчастные) храмы представляют самый распространенный тип украинского храма. Вероятно, они пришли в камень из дерева. Подобных деревянных церквей были сотни.
dip_c
Jan. 18th, 2008 08:54 am (UTC)
Странно, а мне трёхбанные храмы показались очень редкими, по крайней мере на Черниговщине и Киевщине знаю только один - в Нежине Спасо-Преображенская церковь: http://ljplus.ru//img4/d/i/dip_c/25_Moskovskaya.jpg. Хотя в справочниках тоже встречал эту фразу о распространённости и деревянных предшественниках. Как-то с реальностью не стыкуется.
av4
Jan. 18th, 2008 09:52 am (UTC)
Так навскидку - Покровский собор в Харькове, Покровский собор в Ахтырке, там же был утраченный монастырский собор, утраченный собор Глуховского Петропавловского монастыря, Николаевская церковь в Глухове, собор в Стародубе (ныне Брянская обл.), церковь Антония и Феодосия около Печерской лавры в Киеве, Покровская церковт на Подоле в Киеве, там же собор Флоровского монастыря, церковь в Сумах (не помню посвящения, нач. 18 в., в самом центре). Еще, если повспоминать, найдется. А уж утраченных немеренно. Среди утраченных и почти все деревянные.
vlad_hunrider
Jul. 25th, 2010 01:17 am (UTC)
Вопрос: Спасо-Преображенский собор в Новгород-Северске действительно творение Кваренги? Эт раз, и второе - он сам наблюдал за строительством, или как?
av4
Jul. 27th, 2010 07:19 am (UTC)
Да, сохранился проект Кваренги, так что тут все без вопросов. Сам Кваренги стройку не вел (как и в большинстве остальных случаев вне Петербурга), так что в интерьере собора есть существенные отступления от первоначального замысла.
retromoscow
Jan. 17th, 2008 10:53 am (UTC)
Двухколоколенные храмы
P.S. собственно, сам пост забыт быть названным "Двухколоколенные храмы"
dip_c
Jan. 18th, 2008 09:33 am (UTC)
В посте http://community.livejournal.com/arch_heritage/3733.html?#cutid1 есть интересный проект Нивинского двухбашенной церкви в неорусском стиле.
av4
Jan. 18th, 2008 09:56 am (UTC)
Так это и есть попытка синтеза владимирского Успенского собора и Спасо-Преображенского в Чернигове.
uchazdneg
Jan. 28th, 2008 04:54 am (UTC)
Еще вот в Сети откопал:
http://fotoplenka.ru/photo/strusto/325756/5984737.jpg
http://fotoplenka.ru/photo/strusto/325756/5984739.jpg
(Липицы, 1797, церковь Спаса Преображения)
Это в тему?
А еще недавно в поездке по Сахалину сфотографировал современную, как показалось, двухбашенную церковь в Холмске. Очень необычная, фото есть, но плохое. Башни очень широко расставлены, и все здание ну совсем аскетичное. Потом вычитал, что это переоборудованный кинотеатр:)
alik2005
Dec. 1st, 2008 08:29 pm (UTC)
Для тех, кто не учится в соотв. вузах и не имеет доступа к соотв. библиотекам Ваше начинание чрезвычайно ценно. Не в мемориз, а на диск, с Вашего позволения.
av4
Dec. 1st, 2008 08:37 pm (UTC)
Пишите на диск...
А в соотвествующих библиотеках тоже многого нет.
alik2005
Dec. 1st, 2008 08:52 pm (UTC)
Вот именно. Спасибо!
turtleland
Nov. 8th, 2010 02:53 pm (UTC)
Здравствуйте!
Вот, ищу в интернете хоть какие-то иллюстрации "Смешанного альбома". Не знаете ли Вы, есть ли они тут или в какой библиотеке их можно отыскать?
av4
Nov. 8th, 2010 03:05 pm (UTC)
Частично проекты из этого альбома были опубликованы в сборнике "Матвей Федорович Казаков и архитектура класицизма" М., 1996.
Полностью альбом не публиковался. Он лежит в отделе арх. графики Музея архитектуры имени Щусева, в фототеке есть фотографии почти со свсех листов альбома, их можно там посмотреть.
turtleland
Nov. 8th, 2010 03:07 pm (UTC)
Спасибо Вам за такой быстрый ответ!
А простых смертных (т.е. студентов) в музей архитектуры пустят?
av4
Nov. 8th, 2010 03:41 pm (UTC)
В фототеку пустят (а фонды сейчас закрыты), только письмо оформите на имя директора музея И. Коробьиной. А в фототеке обратитесь к Марии Георгиевне Рогозиной, приемный день у них по вторникам с 10 до 17.
turtleland
Nov. 8th, 2010 03:42 pm (UTC)
Спасибо!
more_amore_1678
Apr. 23rd, 2016 12:34 pm (UTC)
Здравствуйте! Спасибо Вам большое за размещение статьи! Это очень удобно и очень облегчило мое дело.
Спасибо большое за освещение этой темы, у меня столько мыслей и открытий произошло!
Пишу текст по усадьбе Пехра-Яковлевское, в связи с Вашими рассуждениями о том, что две колокольни использовались просто как военная и империалистическая символика, возникла такая идея, может это имеет отношение и к церкви в Пехре? Она как раз строилась с 1777-1778 годах, получается одновременно с лаврским собор, идея построить новый храм в усадьбе принадлежала Петру Михайловичу Голицыну, он как раз-таки участвовал в русско-турецкой войне. Строился он уже при его сыне, Михаиле Петровичу, но так как тому было всего 13 лет на тот момент, строительством руководил знаменитый Александр Михайлович, строитель Голицынской больнице, в центре которой также храм с колокольнями. Можно ли это связать вместе?
Автора церкви не удалось найти, по преданиям ее строил Бланк, исследователи в 50-х приписывали Баженову, в 20-х считали, что строил Бланк, но с влиянием Старова и Казакова (в Смешанном альбому Казакова есть два чертежа пехорской церкви, на одном из них есть надпись карандашом (василие репорт, 9 декабря). Складно получается, если Бланк строил и Кайнарджийскую церковь и Пехорскую.
К моему стыду только у Вас узнала, что у Пантеона было две колокольни! Удивительно, но у меня как раз такое впечатление сложилось, что пехорская ротонда очень близка к нему. Правда я это видела в плане - паперть с колокольнями( в тексте я называю притвором, можно так?) и ротонда плюс оптические приемы: главный фасад с башнями полностью прикрывает ротонду, а ведь также было задумано и в Пантеоне, дабы создать эффект неожиданности. И ещё посвящение во имя Образа Нерукотворного, это ведь тоже можно назвать как посвящение Господу ?Единому?

Интересно, это закономерно, что типология со временем тяготеет к центричности?
Буду очень рада видеть ответ,
Спасибо ещё раз, простите за долгий комментарий
( 24 comments — Leave a comment )

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel