Михаил Коробко (lugerovski) wrote in arch_heritage,
Михаил Коробко
lugerovski
arch_heritage

Category:

Московские усадьбы. Алтуфьево. Часть 1. Владельцы и гости.


Переделывая для переиздания книгу "Москва усадебная. Путеводитель" (М., 2005), у меня наконец дошли руки до раздела про усадьбу Алтуфьево. Итак, вот текст про нее. Как добраться: проезд до станции метро Алтуфьево, далее пешком вдоль Алтуфьевского шоссе в сторону выезда из Москвы или автобусами 273 или 685 до остановки «6-ой микрорайон Бибирево».



Своеобразная визитная карточка любой местности – ее название, далеко не всегда поддающееся расшифровке. Зачастую оно не имеет устоявшейся формы и употребляется сразу в нескольких вариантах, которые встречаются даже в документах одного временного периода. Первоначальная форма названия местности, где находится усадьба - Олтуфьево. Это позволяет выдвинуть предположение о происхождении названия от фамилии одного из более ранних владельцев, документальные сведения о котором до нас не дошли, ведь существовал род дворян Олтуфьевых. Со временем этот топоним трансформировался в более привычную для слуха москвичей форму Алтуфьево. От нее, в свою очередь, образован ряд современных названий: станция метро "Алтуфьево", Алтуфьевское шоссе, Алтуфьевский путепровод и Алтуфьевский лесопарк. (В литературе иногда усадьбу именуют не Алтуфьево, а Алсуфьево, однако такой вариант её названия, скорее всего, является опиской, сделанной в одном из документов, и реально никогда не употреблялся).

Со временем по имени церкви Алтуфьево получило ещё два названия – Крестное или Воздвиженское, которые также употреблялись параллельно. С конца XIX в. Алтуфьево стало называться Лианозовым по фамилии его тогдашних владельцев. После устройства на территории имения дачного посёлка в начале ХХ в. произошло разграничение местной топонимики. За усадьбой закрепилось её историческое название Алтуфьево, а Лианозовым стали называть исключительно дачный посёлок. В свою очередь, по посёлку получила название станция «Лианозово» Савёловской железной дороги, устроенная для его жителей.

Впервые Алтуфьево упоминается в писцовых книгах 1585 г. Тогда его хозяином был некий Мякишев с непривычным для нашего времени именем - Неупокой, являвший ключником Хлебного двора, т.е. достаточно высокопоставленным чиновником. Уже при Неупокое Дмитриевиче Мякишеве в Алтуфьеве существовала усадьба - деревянный "двор помещиков", в котором жили "деловые люди", то есть слуги владельца. В ходе событий Смутного времени, когда особенно сильно пострадало все Подмосковье, разоренное всеми противоборствующими сторонами, Алтуфьево было уничтожено. В Смуту же погиб и отец его последующих владельцев — "служивых московских людей братьев Архипа и Ивана Федоровичей Акинфовых. Он был послан послом в Персию, но по дороге убит казаками.
Братья Акинфовы впервые документально упоминаются как владельцы Алтуфьева в 1623 г. Тогда уже никакой усадьбы здесь не было, а вся местность была "пустошью", то есть незастроенной и незаселенной землей. Архипа Акинфова в 1629 г. первый царь из династии Романовых, Михаил Федорович, назначил воеводой в Красноярск. Младший брат Иван Акинфов с 1643 г. служил воеводой в Шуе. Позже он получил звание стольника, а при царе Алексее Михайловиче направлен послом в Варшаву.
Архип Акинфов не имел детей, и единственным хозяином Алтуфьева после его смерти стал брат Иван Акинфов, всерьез занимавшейся своей собственностью. В свою очередь, в конце 1670-х гг. Алтуфьево унаследовал его сын — Никита Иванович Акинфов (ум. не ранее 1723 г.), со временем ставший думным дворянином и стольником. При Н.И.Акинфове Алтуфьево стало благоустроенной усадьбой; по переписи 1678 г. здесь были "двор вотчинников", т.е. господский дом, где жил приказчик, управлявший ведением хозяйства, четыре семьи конюхов из 12 человек, двор скотника, три семьи "деловых людей" из 17 человек и т.д.

Несколько позже, к 1687 г., в усадьбе была построена каменная церковь Воздвижения креста Господня (по другому более позднему наименованию: Софии и дочерей её Веры, Надежды и Любви).

В 1704 г. в Алтуфьеве значилось уже два «двора вотчинниковых», т.е. две усадьбы, в каждой из которых было по скотному двору. Неизвестно зачем Н.И.Акинфову понадобилась сооружать вторую усадьбу в принадлежащей ему вотчине, возможно, это как-то связано с увеличением его семьи, т.к. он был дважды женат и имел детей от обоих браков.
Мужем Анны (ум. в 1735 г.) - дочери Н.И.Акинфова от первой жены Феодоры был князь Григорий Дмитриевич Юсупов-Княжев (1676-1730), принимавший активное участие в следствии по делу проворовавшегося Бахмутского воеводы князя Д.А.Кольцова-Мосальского и конфискации его имущества (в 1719 г. Петр I пожаловал Г.Д.Юсупову бывшее подмосковное имение Д.А.Кольцова-Мосальского Большое Голубино, ныне находящееся в черте Юго-Запада Москвы). Г.Д.Юсупов начал служить при Петре I стольником; участвовал с ним в Азовских походах; сражался с шведами под Нарвой, Полтавой и Выборгом; при Екатерине I был сенатором, при Петре II первым членом государственной военной коллегии, т.е. руководителем, в звании генерал-аншефа. Москвичам он известен как первый из рода Юсуповых владелец из знаменитых палат в Большом Харитоньевском переулке (ныне д. 21) – одного из лучших по сохранности памятников гражданской архитектуры столицы кон. XVII в.

После смерти первой супруги Н.И.Акинфов женился на Аксинье Абрамовне Лопухиной — родственнице царицы Евдокии Федоровны. Но после рождения сына Петр I охладел к своей жене и во время своего заграничного путешествия писал боярину Т.Н.Стрешневу о намерении расстаться с Евдокией Федоровной, убедив ее постричься в монахини (другой способ развода для царя был невозможен). В своем ответе Т.Н.Стрешнев сообщил, что царица упрямится. Лишь после возвращения Петр I Евдокия Федоровна была отправлена в Суздальский Покровский монастырь, где в 1699 г. против своей воли стала монахиней. Ее родственники оказались в опале, а в 1718 г. многие из них были арестованы и казнены. Среди схваченных оказался и Н.И.Акинфов. Еще в 1720 г. он находился под следствием в тюрьме "в его императорского величества деле", а все его имения в т.ч. и Алтуфьево были "отписаны на государя", то есть, конфискованы, и перешли в собственность Петра I. Однако царь ограничился лишь тем, что в 1721 г. велел ему стать монахом Кирилло-Белозерского монастыря "а в поместьях и вотчинах, которые за ним были, предоставлено ему Акинфову учинить наследником кого он похочет".

Н.И.Акинфов, принявший при пострижении имя Иоанникий, сделал владельцем всех своих имений, в том числе и Алтуфьева, своего внука — Николая Канбаровича (Петровича) Акинфова (ум. не позднее 1755 г.). Узнав об этом, князь Г.Д.Юсупов-Княжев подал челобитную в Юстиц-Коллегию, в которой писал следующее: "в нынешнем государь 1721 г. Никита Иванов сын Акинфов по должности своей родительской обещал дочери своей, а моей жене, княгине Анне половину отдать своих деревень, причем были и свидетели знатные персоны: господин-генерал-фельдмаршал светлейший князь [А.Д.]Меньшиков, бригадир и лейб-гвардии майор Ушаков, комендант Бахниотов и майор Сергей Бухвостов, а ныне помянутой Акинфов показал всем своим деревням наследника внука своего Николая Канбарова сына Акинфова…".

Между родственниками началась тяжба. В ней бывший владелец Алтуфьева неожиданно принял сторону дочери, а не внука, который оказался очень скупым и не помогал ему в суровой монастырской жизни: "монастырскими щами мне не прокормица, гладом таю от немилосердия Николаева". Приказчику бывшей своей Юрьевскую вотчины Клобуково-Похвальное 25 сентября 1723 г. он писал следующее: «…уже Николай наследство потерял; наследство и благословение мое от его отнято и вотчин ему ведать не велено и вам писать ему не велено и ни в чем его не слушайте, пишите все ко мне да к дочери моей благословенной княгине Анне Никитишне, ее я просил, чтобы она меня не покинула до живота моего и вотчины все ей вручил, чтобы она отправляла всякие дела мои для старости моей и до живота моего».

Сенат, бывший высшей судебной инстанцией, рассмотрев это дело в 1725 г., принял решение передать все бывшие владения Н.И.Акинфова княгине Анны Никитичны Юсуповой-Княжевой (три части) и Ирине Ивановне Акинфовой, урожденной Исленьевой (одна часть) - вдове другого внука Н.И.Акинфова Федора Григорьевича (ум не позднее 1721 г.). Однако лишившийся дедовых вотчин Н.К.Акинфов дождался перемены царствования, и в 1728 г. снова апеллировал к Сенату, который на этот раз принял решение в его пользу. Тогда на престоле был уже Петр II, благоволивший Лопухинам и их родне.
В 1755 г., после смерти владельца, Алтуфьево досталось его сыну офицеру Конной гвардии Юрию Николаевичу Акинфову (1735-1774) по разделу с матерью Настасьей (Анастасией) Юрьевной и "сестрами девицами" Екатериною и Анною.

Позднее Ю.Н.Акинфов прославился своей смелостью в Чесменском сражении во время Русско-турецкой войны 1768-1774 гг. Флот турок укрылся в Чесменской бухте, и отряд из нескольких российских кораблей в ночь на 26 июня 1770 г. был направлен для его уничтожения. Первым вошел в бухту линейный корабль "Европа", которым командовал адмирал Г.А.Спиридов, и первым открыл огонь. Сражение завершилось победой российских моряков, среди которых находился и Ю.Н.Акинфов; он стал одним из первых офицеров, награжденных орденом Георгия 4-й степени; его имя как Георгиевского кавалера впоследствии было запечатлено на стенах Георгиевского зала Большого Кремлевского дворца вместе с именами других кавалеров этого ордена.

В 1759 г., т.е. задолго до Чесменского сражения Алтуфьево приобрел у Ю.Н.Акинфова поручик Иван Иванович Вельяминов - владелец не дошедщих до нашего времени палат, находившихся в районе Арбата (совр. владение Гоголевский бульвар, 29).

При И.И.Вельяминове в Алтуфьеве была сооружена церковь Воздвижения креста Господня, о чем владелец села просил тогдашнего московского митрополита Тимофея: она была освящена 30 октября 1763 г. В том же году И.И.Вельяминов взамен палат, проданных владельцу усадьбы Виноградово А.И.Глебову приобрел большое владение Шафировых (Малая Никитская ул., 12).

В 1766 г. покупателем усадьбы у И.И.Вельяминова стал гвардейский поручик граф Матвей Федорович Апраксин (1744-1803). В свою очередь он в том же году перепродал имение вдовствующей графине Наталье Федоровне Брюс, урожденной Колычевой (1730—1777).

Н.Ф.Брюс также постаралась быстро избавиться от Алтуфьева: в январе 1767 г. в газете «Московские ведомости» появилось ее объявление о продаже имения: «Вдовствующей графини Наталии Федоровны Брюсовой желающим купить подмосковное недвижимое имение село Алтуфьево, Крес[т]ное тож, в оном селе каменная церковь, господский дом каменный с мебелями, в котором 13 покоев, два деревянных строения, в одном 4 покоя, в другом бани, кухня, приспешня [т.е. пекарня М.К.], и для людей изба, погреб, 2 житницы, конюшня о 18 стоилах, 10 денников [загородок для скота – М.К.], 2 каретных сарая, конюшенный двор для заводу, в нем 2 покоя для людей, скотный двор, 2 покоя жилых, 1 сарай, 2 сада, один регулярный, другой плодовитый, в саду пруд большой проточный с рыбою[…], сверх того в показанном селе крестьян мужского полу 72 души».
Алтуфьево было продано Н.Ф.Брюс только в 1768 г. Его новым хозяином стал московский "штадт-физик" т.е. санитарный инспектор доктор медицины Андрей Андреевич Риндер (ум. в 1771 г.). Ранее он жил в г. Оренбурге, где служил в так называемой Оренбургской комиссии, а, став москвичом, поспешил обзавестись подмосковным поместьем.

Эпидемия чумы 1770 г. вызвала непримиримое противостояние между А.А.Риндером и главным доктором Московского генерального госпиталя А.Ф.Шафонским, который 21 декабря 1770 г. диагностировал в госпитале чуму, о чем сразу же сообщил А.А.Риндеру, но тот не высказал своего мнения. На следующий день совет докторов единодушно признал, что болезнь в госпитале это чума, но 27 января 1771 г. А.А.Риндер официально заявил, что объявленная в госпитале болезнь не есть "настоящая моровая язва". Несмотря на то, что 5 февраля А.А.Шафонский опроверг все его доводы в рапорте генерал-губернатору, власти поверили А.А.Риндеру и успокоились. Однако сам А.А.Риндер вскоре умер от чумы, на личном примере подтвердив правоту оппонента.

Тогда владельцами Алтуфьева стал его сын Яков (Якоб) Андреевич Риндер вместе со своей сестрой Софьей. Характерно, что сын "штадт-физика" пошел по стопам отца: в 1778 г. владелец Алтуфьева Яков Андреевич Риндер получил в Страсбурге звание доктора медицины, а после возвращения в Москву, был назначен штаб-лекарем и профессором, занимаясь преподаванием анатомии, хирургии и физиологии в медицинской школе Главного военного госпиталя.

Имя Я.А.Риндера носит риндера четырёхщитковая (Rindera tetraspis Pall) - редкое растение из семейства бурачниковых, с разорванным ареалом. Впервые его обнаружил сам Я.А.Риндер на песках восточнее Самары, а позже естествоиспытатель П.С.Паллас, отыскав это растение, назвал его в честь штаб–лекаря.

В 1786 г. от наследников А.А.Риндера за 40 тысяч рублей Алтуфьево приобрел князь Степан Борисович Куракин (1754-1805) – участник многих сражений во время Русско-Турецких и Русско-Польской войн и при подавлении Пугачевского бунта. Через три года он вышел в отставку в звании генерал-майора и стал чаще бывать в своих имениях.

Старшина и один из основателей Московского Английского клуба, С.Б.Куракин, по мнению современников, был человеком привлекательным и жизнерадостным и любил принимать гостей. В период правления Павла I С.Б.Куракин вновь оказался на государственной службе, став начальником Экспедиции Кремлевского строения. Таким образом, он получил возможность привлекать к строительным работам в своих усадьбах лучших архитекторов, однако неизвестно кто из них работал в Алтуфьеве.

С.Б.Куракин, расчетливый и опытный хозяин, умевший извлекать большие доходы из своих имений, не разоряя крестьян, прославился как владелец совсем другой усадьбы — знаменитого Степановского-Волосова, находившегося в Тверской губернии. О его же жизни в Алтуфьеве почти ничего не известно, хотя считается, что тогда усадьба значительно разрослась и была дополнена новыми каменными и деревянными службами (из них до настоящего времени сохранилась только здание пивоварни) и в конце XVIII в. был реконструирован господский дом. В описании имения 1800 г. говорилось: "Дом господский каменный с каменными и деревянными службами. Сад регулярный. На речке мучная мельница в два постава. Сама речка в летнее время шириной в сажень, глубина 1,5 вершка. В копаном пруду — рыба саженая, караси. В речке - щуки, караси, окуни, плотва. Лес дровяной березовый и осиновый. Звери - зайцы, лисы, волки. Птицы — тетерева, куропатки, утки, кулики". Тогда в Алтуфьеве было уже 20 крестьянских дворов, в которых проживали 141 крестьянская "душа" мужского пола и 142 женского.

Первой женой С.Б.Куракина была Наталья Петровна Нарышкина (1758-1825). Выйдя замуж, она была очень тепло принята в семье князя, который говорил, что "довольно ее знать, чтоб полюбить". Первые годы их супружества были счастливы, однако затем Н.П.Куракина влюбилась в дядю своего мужа С.С.Апраксина — "первого красавца своего времени". Грустная история этого романа рассказана князем И.М.Долгоруким в воспоминаниях "Капище моего сердца". После развода Куракиных, утвержденного Синодом "на самых гнилых основаниях", и возлюбленный княгини, и муж быстро нашли себе новых подруг. В итоге она осталась ни с чем и поселилась в своем владимирском имении, отказавшись от светской жизни.

В 1805 г. имения С.Б.Куракина унаследовали его вторая жена - княгиня Екатерина Дмитриевна Куракина, урожденная Измайлова (1761-1841) и брат князь Иван Борисович Куракин. По разделу между ними Алтуфьево досталось Е.Д.Куракиной.

Во время Отечественной войны 1812 г. владелица уехала в свое дальнее имение Акиншино - Богородское (ныне Вязниковский район Владимирской области). Тогда в Алтуфьеве было "ограблено неприятелем часть церковной утвари и ризницы, свечи, денег на 15 рублей. В господском доме мебель, разная посуда, провизия, екипажи. У крестьян часть имущества, 6 лошадей с сбруею, 66 коров, 16 овец, дворовая птица, хлеб как господской, так и крестьянский, равно и из казенного магазина [т.е. склада – М.К.]". Грабеж имения с успехом довершили русские кавалеристы: "Да взято казаками и гусарами 10 коров, овес 2 четверти, сена 20 пудов".

После смерти Е.Д.Куракиной, скончавшейся 16 июня 1841 г., Алтуфьево унаследовал ее племянник "титулярный советник и кавалер" Дмитрий Иванович Приклонский. Помимо Алтуфьева ему досталось и Акиншино–Богородское, где он открыл при церкви Казанской Иконы Божьей Матери в 1843 г. народное училище, названное по его имени Дмитриевской школой.
Достоверных данных о деятельности Д.И.Приклонского в Алтуфьеве почти нет, его характеристика как алтуфьевского помещика дана в современной книге «Храм Воздвижения Креста Господня в Алтуфьеве» (М., 2004): «Он владел имением восемь лет и остался в памяти местных жителей как веселый беззаботный человек. Ни утруждал особо ни себя, ни других. Оброку с крестьян почти не брал, в хозяйство глубоко не вникал, и в результате естественно лишился имения. Скупил его векселя и приобрел в результате Алтуфьево за бесценок статский советник Николай Арсеньевич Жеребцов». Однако относиться к этим сведениям, не имеющим документального подтверждения, нужно осторожно, тем более, что в этой книге явно к Д.И.Приклонскому следует отнести часть сведений из биографии Н.А.Жеребцова: «Была у Жеребцова еще вотчина во Владимирской губернии в Вязниковском уезде. Оттуда он привозил крестьянских девушек и выдавал замуж за алтуфьевских парней».

Действительный статский советник Николай Арсеньевич Жеребцов (1807-1868), профессор института инженеров путей сообщения, ученый и мыслитель славянофильского направления. купил Алтуфьево у Д.И.Приклонского в 1849 г. Новый хозяин усадьбы, в разное время являвшийся губернатором Виленской губернии (в 1844-1846 гг.) и вице-директором Третьего департамента Министерства государственных имуществ, был избран членом Вольного Экономического Общества.

Перу Н.А.Жеребцова принадлежит ряд трудов по экономическим вопросам и нескольких политических брошюр. В "алтуфьевский" период своей жизни им была опубликована в Париже на французском языке "История цивилизации в России". Эта работа привлекла внимание Н.А.Добролюбова, который подверг резкой критике концепцию автора, сводившуюся к отрицанию смысла реформ Петра I, якобы лишивших Россию своего национального пути.

Воплощением взглядов Н.А.Жеребцова на развитие исторического процесса стал господский дом Алтуфьева, реконструированный в еще не успевшем войти в моду "русском стиле". Одной из достопримечательностей усадьбы при нем была оранжерея.
В 1861 г. в ходе проведения крестьянской реформы Н.А.Жеребцов поделил свое имение на две части. Усадьба и территория, находящаяся южнее ее, в том числе ныне существующий пруд, называвшийся Верхним (теперь Алтуфьевский) остались у Н.А.Жеребцова. Другой пруд, Нижний - он был расположен ниже по течению речки (в настоящее время не существует ), а также все северо-восточные алтуфьевские земли перешли к местным крестьянам, получившим статус "временнообязанных".

13 мая 1868 г. хозяйкой Алтуфьева стала "жена подполковника" Глафира Ивановна Алеева (видимо она купила имение после смерти Н.А.Жеребцова у его жены М.Н.Жеребцовой, урожденной Денисовой). В свою очередь уже в 1872 г. Алтуфьево приобрела у «вдовы подполковника» Г.И.Алеевой за 18 тысяч рублей Мария Яковлевна Лачинова (1817-1884), бывшая супругой менее высокопоставленного военного — всего-навсего штабс-капитана (её надгробие — плита из серого мрамора с надписью — сохранилось у местной церкви).

С 1884 г. владельцем Алтуфьева стал барон Николай Васильевич Корф — председатель Комиссии бесплатного снабжения беднейших школ книгами Общества распространения полезных книг. В 1888 г. его сменил один из крупнейших деятелей московских финансово-предпринимательских кругов известный нефтепромышленник потомственный почетный гражданин Георгий (Егор) Мартынович Лианозов (1835-1907), имевший армянское происхождение.

Г.М.Лианозов был председателем русского нефтепромышленного общества, основанного в 1896 г. в Петербурге (общество владело нефтяными промыслами в Бакинском уезде Бакинской губернии и керосиновым заводом в Баку). Как и многие тогдашние коммерсанты, Г.М.Лианозов активно занимался благотворительностью, помогая Александровской общине сестер милосердия и выполняя функции старшего члена совета находившегося в Москве Касперовского приюта для бедных армян при армянской церкви. Его старший сын Степан Георгиевич Лианозов (1872-1951) во время Гражданской войны возглавлял Северо-Западное правительство в Эстонии, в эмиграции стал одним из организаторов Торгпрома в Париже. По сведениям журнала Forbes, Лианозовы входили в первую десятку богатейших людей России начала XX в.

В 1902 г. в центре Москвы в «…в Большой Московской гостинице состоялось заседание общества "восьмисот-рублевых" помещиков, решивших приобрести в собственность на паях имение г[осподина] Лианозова - в 12 верстах от Москвы, по Савеловской железной дороге. В этом имении всего около 200 десятин; разделенных на 230 участков, по 800 рублей каждый... Каждому владельцу разрешено строить на своем участке не более двух дач. При имении находится прекрасный лес и пруд».

Сделка Г.М.Лианозова с "восьмисотрублевыми помещиками», среди которых преобладали лица «интеллигентных профессий», состоялась в 1903 г. Тогда же на месте вырубленного леса юго-западнее усадьбы Алтуфьево началось строительство дачного поселка, получившего название Лианозово. Так как на каждом участке было разрешено строить не более двух дач, то состоятельные лица старались приобрести несколько участков. За короткое время в Лианозове выстроили около сотни дач в стиле модерн, которые охотно заселили семьи московских предпринимателей, а также некоторых представителей интеллигенции. Рядом с поселком возникла железнодорожная станция Лианозово (ранее дачники пользовались станцией Бескудниково).

Удобство сообщения с городом, а также сравнительная удаленность от него способствовали тому, что в окрестностях поселка в 1905 г. проходили военно-тактические занятия боевой дружины рабочих-печатников, активно проявившей себя во время так называемого декабрьского восстания в Москве, которое газеты, по его окончании, легкомысленно назвали "кровавым пуфом".

Первоначально улицы поселка носили названия по основным российским городам. В Лианозове их было довольно много: Архангельская, Владимирская, Киевская, Костромская, Московская, Петербургская (впоследствии Ленинградская), Псковская, Новгородская, Рязанская, Самарская, Саратовская, Симбирская, Смоленская, Тверская, Тобольская, Ярославская. На южном берегу пруда, напротив усадьбы Алтуфьево, находилась сельскохозяйственная ферма. Недалеко от станции был устроен общественный парк. Обжившись в поселке, его обитатели по примеру многих подмосковных дачных местностей организовали общество благоустройства, которое активно занялось управлением поселка, его развитием и поддержанием порядка.

Первый съезд Лианозовского общества благоустройства состоялся в феврале 1909 г. Тогда на нем присутствовал 91 делегат и 26 гостей. Председателем Общества был избран член правления Российского союза торговцев и промышленников статский советник К.Н.Валерьянов. Товарищами председателя, то есть его заместителями стали Д.С.Померанцев и детский писатель Н.В.Тулупов, редактировавший журнал “Для народного учителя”. Лианозовское общество даже стало выпускать свое собственное издание, называвшееся “Дачный вестник”. Его авторы усиленно рекомендовали москвичам приобретать участки для строительства дач, обещая здоровый воздух, всевозможные развлечения и умеренные цены; рассказывали о дачных событиях и происшествиях, опытах работы обществ благоустройства других дачных поселков и местностей. Также в Лианозове стало действовать и потребительское общество, занявшееся снабжением его жителей продуктами.

Усадьба Алтуфьево незадолго до Первой мировой войны была переоборудована под частный пансион, круглый год обслуживающий состоятельных москвичей. Его основательница, вдова генерал-лейтенанта Татьяна Михайловна Унковская, успела даже выпустить небольшую рекламную брошюру с видами усадьбы. «Все растущая потребность в загородной жизни, при ежедневном деле в городе, — дала мне мысль открыть под Москвой небольшой пансион-отель, — писала она. —
После долгих розысков, мне удалось найти старинную усадьбу, соединяющую в себе два требуемых качества, — и близость Москвы, и чисто деревенскую уединенность. […]
Благодаря своему гигиеническому устройству возможности иметь диетический стол, пользоваться легким водолечением, пансион «Алтуфьево» может вполне удовлетворить не только здоровых людей, ищущих комфорта городской жизни при деревенской тишине и покое, но и людей, нуждающихся в отдыхе и правильном режиме под наблюдением своего врача».

Пансион Т.М.Унковской рассчитанный на обеспеченных лиц интеллигентных профессий, еще не ставших владельцами собственных усадеб или дач, пользовался заслуженной популярностью. Пансионеры жили в нем на всем готовом, работая, развлекаясь и отдыхая. Устраивались различные игры, прогулки по соседним усадьбам, катанья на лодках и купание в пруду и т.п. В большом зале бывшего господского дома, в котором был устроен пансион, стоял рояль, которым все желающие могли пользоваться. В гостиной-библиотеке можно было ознакомиться со свежими газетами и журналами, а также воспользоваться местной библиотекой из русских, французских и английских книг. К услугам пансионеров была медицинская помощь периодически наезжающего в усадьбу врача и фельдшерицы-массажистки.

Кормили в пансионе «Алтуфьево» достаточно хорошо и сытно. По свидетельству самой Т.М.Унковской «Стол в пансионе поварской, обильный и разнообразный. Молочные продукты доставляются из соседней фермы «Вешки» Московского общества сельского хозяйства. При желании можно иметь стол диетический, вегетарианский, диабетический, подагрический, для тучных и исключительно молочный».

После Октябрьского переворота в Алтуфьеве вместо пансиона была устроена больница. Книжное собрание, находившееся в усадьбе, было распределено по библиотекам Подушкинской волости Московского уезда, в состав которой тогда входили Алтуфьево и Лианозово (вскоре Подушкинская волость вошла в состав Хлебниковской волости, которая затем была переименована в Коммунистическую). Многие добротные лианозовские дачи были муниципализированы. Среди них были и по терминологии тех лет так называемые “дачи барского типа”, то есть “…дачи, обладающие одним из следующих признаков: оборудование удобствами (водопровод, ванна, электричество, отопление и т.п.); наличие специальных служебных построек (конюшня, гараж и т.д.); наличие садов, парков, угодий и т.п.; роскошная отделка помещений и т.п.”

Жилищный кризис в Москве способствовал изменению функций поселка. Из чисто дачной местности он постепенно стал превращаться в место расселения москвичей, которым оказалось негде жить в городе. Так в 1926 г. в Лианозове уже проживало около 900 человек. Во время НЭПа в поселке любили снимать дачи разбогатевшие нувориши, из-за чего выросла цена на сдаваемые жителями на лето дачи приезжим. “…на повороте идущей от станции лесной дороги начинаются дачи пос. Лианозово… В прекрасном смешанном лесу хорошо распланированы около 100 дач затейливой архитектуры, с крытыми верандами и балконами. На пруду купанье и катанье на лодках. Местность довольно сухая”, — так описано Лианозово в справочнике “Дачи и окрестности Москвы”, увидевшем свет в 1928 г. — “Цены на дачи очень высокие; нередко дача сдается по 500 р. за сезон. Есть кооператив, пекарня, клуб, кино, библиотека и спортивная площадка. Ближайшая больница – в 1 км, в Алтуфьеве. У станции стоянка извозчиков”.

Экзотика «нэповского» Лианозова нашла своё отражение в знаменитом романе М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита». Одному из его героев Никанору Ивановичу Босому снится, что он попадает в «театр», где всем присутствующим предлагают сдать валюту. Его сосед, вынужденный пойти на это, мотивирует сдачу следующим образом: «Эх, кабы не гуси мои! У меня, милый человек, бойцовые гуси в Лианозове. Подохнут они, боюсь, без меня. Птица боевая, нежная, она требует ухода... Эх, кабы не гуси!»

На территории бывшего имения после проведения коллективизации находились пахотные земли колхоза "Красная нива", а также учреждения ГУЛАГа, обеспечивающие строительство канала Москва-Волга. В 1930-х гг. село Алтуфьево насчитывало около 70 дворов; от Москвы того времени оно располагалось довольно далеко, и дачников здесь было немного, тогда, как находившееся у железной дороги Лианозово превратилось в значительный промышленный центр, сохранив при этом, но в меньшей степени функции жилого спутника Москвы. Тогда в 1935 г. недалеко от поселка был основан пассажирский вагоноремонтный завод (ныне Лианозовский электромеханический завод). Рядом с ним появились непрезентабельные бараки “Соцгородка”, в которых жили рабочие и строители.

Середина ХХ в. ознаменовалась возникновением Лианозовской группы - компании талантливых и по преимуществу молодых художников, творчество которой стало одним из наиболее заметных явлений послевоенной культуры (в группу входили: поэт и художник Е. Кропивницкий и художник О. Потапова - родители В. Кропивницкой, Л. Кропивницкого; Н. Вечтомов, В. Немухин, Л. Мастеркова, О.Рабин, а также поэты И. Холин, Г.Сапгир, В.Некрасов. Несмотря на то, что полотна Лианозовской группы представлены в экспозициях Третьяковской галереи, Русского музея, в залах музеев США, Франции, Голландии, ее история остаётся малоисследованной в смысле фактологии: кого считать участником, сколько их вообще было, и что считать началом движения — знакомство поэта Г.Сапгира с художником Е.Л.Кропивницким в конце 1940-х гг. или переезд зятя Е.Л.Кропивницкого художника О.Рабина в барак в Лианозове в 1958 г. (Псковская улица, 2, здание не сохранилось, на его месте стоит многоквартирный дом), где он начал устраивать домашние выставки неофициальной живописи (недалеко находилась железнодорожная стрелка, на которой работал О.Рабин). Во всяком случае, Лианозово являлось своеобразным центром культуры, куда стягивались каждое воскресенье не только подпольные художники и поэты, но и все те, кто хотел быть приобщен к миру подлинно рожденного искусства. Здесь бывали и И.Эренбург, и С.Рихтер, и Б.Слуцкий, и издатель А.Скира. В Лианозове началось все московское неофициальное искусство — как движение, впервые были осознаны те эстетические идеи, которые позднее сформировали не одно поколение поэтов и художников, и до сих пор остаются актуальными.

Почти одновременно со становлением “лианозовцев” Алтуфьево и Лианозово вошли в черту Москвы, новой границей которой стала Московская кольцевая автодорога, значительно урезавшая территорию усадьбы с севера и ставшая её новой границей. Тогда одновременно в состав столицы вошло достаточно много населенных пунктов. Поэтому в одночасье в городе появилось много магистралей, носивших одинаковые названия и расположенных в самых разных концах города. Бесчисленные улицы Ленина, Горького, Пушкина и т.п. вносили путаницу в сложившуюся городскую топонимику, что потребовало серии очередных переименований. Поэтому в середине 1960-х гг. в Лианозове Дорожная улица стала называться Костромской (это «историческое «лианозовское название), Центральная – Мелиховской по подмосковной усадьбе Мелихово, в которой жил А.П.Чехов, Советская – Мурановской, по другой подмосковной усадьбе — Муранову, связанной с именем поэта Е.А.Баратынского, Садовая улица получила имя знатока русской природы писателя М.М.Пришвина и т.п. Большинство этих названий, конечно, оказались искусственными, так как ни А.П.Чехов, ни М.М.Пришвин, а тем более Е.А.Баратынский не имели никакого отношения к этой местности. В середине 1970-х гг. началась застройка Лианозова современными многоквартирными домами по проекту коллектива под руководством архитектора И.И.Ловейко. Некоторые улицы по традиции получили “лианозовские” названия, но поменяли свои исторические места. Поэтому улицы Мелиховская, Пришвина и Мурановская, Шенкурский проезд, названный по городу Шенкурску Архангельской области, существуют до настоящего времени, но имеют другие траектории и границы.

Московская городская больница № 44, находившаяся в усадьбе, была упразднена. В 1980-1990-х гг. вместо нее господский дом занимало предприятие Всероссийского общества спасения на водах (ОСВОД). Ансамбль усадьбы Алтуфьево оказался искажен строительством на его территории новых зданий в 1970-1990-х гг. и реконструкцией церкви. Сменив ряд арендаторов, доведших дом до безобразного состояния, господский дом в 2002 г. был передан местному приходу
Tags: Москва, усадьбы, эклектика
Subscribe

Recent Posts from This Community

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments